...Системная цель моей публикации – повысить вариантнось будущего. Это - главное. Предсказание будущего(выбор) корректирует(легализирует) будущее (вариант). Уверенное, аналитически правильное (истинное), постулирование прошлого, настоящего (и будущего) изменяет, доопределяет базовую реальность, приближая процесс предсказания (корректировки) к проектированию будущего (для нашей реальности)... Было и есть во всех реальностях, когда не гаданьем-предсказанием, а уверенным знанием-образом будущего, всеми нами, кому оно (будущее) не безразлично, мы все вместе сообща приближаемся к его реализации (выбираем) и устойчиво определяем базовую реальность, как предтечу наиболее вероятного будущего (и не только для нас)... Этому и предназначена следующая публикация...
ПЕСНЬ О РУССКОМ НАРОДЕ
(Отрывок из поэмы)
Посвящается Сельвестру Медведеву[1]
Святорусский народ, где истоки твои? Почему мы не знаем начала
Долгих трудных дорог, что к Днепру привели
Твоих дедов… И что выручало,
Что спасало тебя, когда ты угасал
Угольками на месте пожаров?
Как ты мог уцелеть, как поднялся и встал
Из под волн кочевых,
Из под грозных ударов Великой степи,
Из под западных злых ураганов?
Как тебе удалось свои земли спасти
От шаньюев, каганов и ханов?
Орды скифов, тесня киммерийцев, ползли[2]
На закат через степи к Дунаю.
Их движение смерть, разрушенье несли
И пленение дивному краю.
Всё дрожало пред ними, всё падало ниц,
Забиваясь в болота, дубравы.
Дети Степи достигли славянских границ,
Но не добыли воинской славы.
Годы войн непокорный, оседлый народ
Страх не знал, презирал униженье.
Сколько пало пред ним обескровленных орд,
Неизменно терпя пораженье!
Шли столетья, и вновь содрогается степь
Под осями сарматских кибиток[3].
И опять, как тогда, уготована цепь
Для славянских племён.
И напиток кровавый земля приняла –
Тучный русский тугой чернозём.
С тех далёких времён, память в сердце храня,
Мы в час скорби к курганам идём.
Они помнят беду: за волною волна,
За сарматами – гунны, авары.
Степь на запад рвалась – за ордою орда,
За булгарами – угры, хазары.
Сколько грозных союзов, могучих племён,
Сколько крови, несчастия, бед!
Всё, казалось, погибло. В огне погребён
Мир Европы… Но только побед,
Здесь на русской земле, лютый недруг не знал,
Здесь тупились мечи, жала стрел.
Вновь народ мой свободу свою отстоял
И опять, как всегда, уцелел.
Где он силы черпал, как надежду хранил –
Помнят только курганы в степи, –
Как терпел пораженье и как победил
В те далёкие трудные дни.
ЛЕТОПИСЕЦ
О старейшинах мудрых – вождях и жрецах –
Пели песни на тризнах певцы,
О великой борьбе, о могучих князьях
Говорили потомкам они.
И в светилище древнем, средь белых берёз
Волхв ночами о прошлом писал
И мечтал, чтобы труд его правду донёс
Через тысячи лет… И мечтал
Этот жрец, что потомки прочтут
И курганы досыпят землёй.
Пусть над ними века за веками текут.
Память вечная, вечный покой
Тем, кто спит в них. Вожди и герои родов,
Имена ваши славой полны:
Основатели храмов, валов, городов
И кочевников злобной орды
Укротители… Только бы всё удалось,
Не имеет он права забыть,
Сколько он повидал, и ему довелось
Своей кровью свободу добыть.
И писец не забыл. Он писал о трудах
На любимой и славной земле,
О просторах её, о Трояна валах[4],
Что закрыли дорогу беде.
Он свой труд посвятил и Великим богам,
В честь их праздников, гимнам, обрядам.
В книге место нашлось и соседям, друзьям:
Мери, веспам, другим [5]… Были рядом
Они под дождями от стрел,
Были рядом в сверканьи клинков.
Мало, кто и средь них в те века уцелел
Под ударами волн степняков.
Он ночами писал – не хватало свечи –
То, что было и в чём убеждён:
Как на запад свой флот повели русичи,
И как свеев[6] был флот побеждён.
Летописец седой в тайных книгах нашёл
Сказы древних былых моряков
И в труде рассказал, как корабль пришёл
С царства призраков, ночи и льдов.
О югре[7] он писал, о десятках морей,
Что за Югрой лежат… про снега,
Как в торосах трещали борта кораблей,
Как ревела над ними пурга.
Под послушным пером знаки ровно текли
По бересте блестящей, на ней
Тем свой труд завершил, как нашли моряки
Край счастливых и добрых людей.
Как дружили они с краснокожим вождём[8],
Как готовились снова домой,
Как прощались, как падали звёзды дождём,
Как встречал океан их седой…
ВИДЕНИЕ
Труд окончен, звезда в поднебесье горит…
За окном слабо блещет рассвет…,
Старец тихо, уставший, на стуле сидит,
А покоя в душе ещё нет.
Обращенье к богам лишь тревогу несёт.
Лик Перуна, Велеса поник.
Снова Русь впереди туча чёрная ждёт,
Туча в рясах – христианство. Старик,
Взором вещим пронзая вперёд сотни лет,
Видит Русь и в зените, и в славе.
Пред ним Киев. В доспехи стальные одет,
Князь дружину ведёт к переправе.
Степь притихла. Не видно в безбрежной дали
Ни кибиток, ни войск печенегов.
По Днепру устремились в Царьград корабли,
Не боясь их свирепых набегов.
Но на сердце печаль, непонятная боль,
Хоть видение мирно, спокойно:
Вот сватов шлёт на Русь гордый данов король,
И его здесь встречают достойно.
Вот посольство от греков, – виденье дрожит,
Душат слёзы, – в столице смятенье…
Началось! На реке, торжествуя, кадит
Поп чужой, начиная крещенье.
И вестийцев[9] – всех тех, кто рождён от богов,
Кто веками хранил их заветы,
Гонят в Днепр под знамения медных крестов,
Воспевая Христа… И одеты
В парчу, жемчугами блестя,
Византийские гости с князьями,
Ненавистным крестом осеняя себя,
Суд жестокий вершат… И конями
Дружинников, плетью, огнём,
Печенежским арканом, тюрьмою,
Древних светлых богов заменяют Христом,
И плывёт стон над русской землёю.
Сквозь века видит немощный схимник разгул
От христьянства фанатиков лютых.
Там Самаргла[10] служитель в Днепре утонул,
Здесь истерзанных, битых, разутых
Истекающих кровью, заплаканных дев
Поджидает толпа с факелами –
То – то будет потеха! Но страх свой презрев,
Жрицы в пламя бросаются сами.
Пальцы сжаты в кулак, стон глухой на устах.
За видением снова виденье.
Русь, Родная земля, вся ты в дымных кострах,
И тебе не помочь. Преступленье
Творится. В бесславье горят
Городища и рощи святые.
Вот неистовым пламенным смерчем объят
Сам Сварог, рядом боги другие.
Тут десятки костров из пергаментов, книг.
Дикость времени, дикость людская –
Всё слилось! В этот страшный и горестный миг
Старец видит свой труд, замирая:
То, что он столько лет вдохновенно писал,
То, что сердцем берёг и хранил –
Вместе с идолом в пыль среди свитков упал,
И чернец с него крепи отбил.
Слёзы горло сдавили, отчаянный крик
С уст сорвался, похожий на стон.
Жрец в грядущее духом бессмертным проник,
Но попал на момент похорон.
И шептали уста: посмотрите, что в «нём» –
Там прошедшее наших племён.
Правда в книге, спасите её, но огнём
В чёрной рясе палач опьянён.
И без тени сомненья поднятым перстом
Осеняя огонь свой крестами,
Он рвёт книгу на части с бездумным лицом,
Осыпая кострище листами.
Вот конец всем надеждам, высоким мечтам
И ночам напролёт у свечей.
Вот венец и прошедшим в работе годам
Над наследьем земли русичей.
Всё забудется, всё безвозвратно уйдёт,
Растворится, сотрётся веками.
И потомок далёкий теперь не прочтёт,
Что писалось моими руками.
С этой мыслью, в слезах и бледнея, как мел,
Старец в ноги Перуну упал,
Руки с дрожью простёр: «Бог войны,
Я посмел смерть просить у тебя… Я писал
Эту книгу напрасно, Триглав,
Ты ведь знаешь, что беды придут,
Труд погибнет в огне, пеплом горестным став,
В нём погибнет не только мой труд.
Подари мне скорее, что я заслужил,
Светлый бог, жить не стоит теперь –
Ты грядущее в храме своём приоткрыл –
Рвется сердце от страшных потерь.»
И пришла смерть спасеньем. С собой унесла
Она горечь, тоску просветленья,
Закружила в объятьях и вознесла
В мир богов за труды и терпенье…
НОВАЯ ЭПОХА
Шли столетья… Что предвидел наш жрец,
То случилось… Десницей Христа
Вознеслось над страной… Но великий Творец
Не покинул «язычников» – были места
На просторах Руси средь лесов и болот
Тайный тихий приют у богов,
Где собрались волхвы, веры старой оплот,
И где не было близко врагов.
И дымились костры, погружая сердца
В мир природы, забвения, грёз.
Гимны славили Рода, Сварога отца,
А вокруг хороводы берёз,
Прикрываясь листвою, дыханием трав,
Как живые, кружились средь снов.
И всесильные боги, христианство признав,
Не пытались нарушить основ
Веры новой, пришедшей с далёкой земли,
Ведь, в конце концов, небо одно.
Мир всему, что сбылось и к чему привели
Те века, чему быть суждено.
И эпоха христианства, эпоха труда,
Время новых надежд и потерь,
Вознеслось над страной, но смуты года
След оставили в душах. Теперь
Мало, кто вспоминал о седой старине,
Грешно помнить… И Бог не велит.
Всё былое прошло, да и поп при дворе
Мудрецов колдунами клеймит.
И в монашеской келье, при свете свечи,
Снова пишет о прошлом монах.
И уверен чернец, что найдут русичи
Этот труд о былых временах
И правдивым и честным, вот только б понять,
Почему на Руси повелось,
Жить с оглядкой на запад и вечно стенать,
Что опять там у них удалось.
А у нас всё никак, нам сам Бог не велит,
Потому что в долгах и грехах.
И откуда всё это, а сердце болит.
И задумался честный монах.
Пишет он, как восстала Саремская чудь,
Как на помощь ей руссы пришли,
Как псов – рыцарей била Балтийская жмудь
И как где – то в Кареле нашли
Город древний, забытый, а в нём письмена
И по – русски их можно читать.
Говорят, что описаны в них времена,
Запрещенные церковью. И там побывать
Удалось лишь немногим, а тех, кто видал
Город древний, велели казнить.
Ходят слухи – сначала их царь обласкал,
Обещал одарить, наградить!
Ну и милость?! Неужто забытый тот град
В камне вечном такое хранит,
Что царь – батюшка честный, похоже, не рад.
И кто тайну постиг – тот убит.
Да была б эта тайна лишь только одна,
Но их столько престол приберёг.
Сразу всё не понять, нужно время – года!
Вот, к примеру: Владимир обрёк
Русь на смуту жестокую. Он же как Князь
Должен знать был свой гордый народ.
Русь всегда отторгала христианскую власть,
Но Владимир нашёл в ней оплот
Своей прихоти чёрной. За что он и свят,
О нём церкви надрывно поют.
Ну а то, что в народе начался разлад,
И о жизни попы нагло лгут
Некасаемо власти, как будто она
Проживает сама по себе.
Но ведь русские знают, кого здесь вина
И упорно стремятся к борьбе.
Силы тьмы разорвали единство страны,
Захлестнула Русь злая вражда.
И в делах своих власти не видят вины,
Ей грехи отпускает всегда
Церковь верная. Надо ли это писать?
Как в безумии власть обвинить?
Не привычен народ наш вертеться и лгать,
Он привычен по совести жить!
Сердцу хочется правды, но где её взять?
Как найти тех, кто тайну хранит?
Сколько лет он потратил на то, чтоб сыскать
Книги предков. Напрасно! Забыт
Тот язык и, чтоб что–то прочесть,
Нужен ключ или чей–то совет.
Нужны силы, желание вроде бы есть,
Только времени, времени нет!
Была грамотна Русь до прихода христьян,
Знала книги, умела читать.
Европейская азбука – дар латинян –
Не нужны были ей. Но сказать
Как об этом? За правду – костёр!
Почему–то её надо скрыть…
Крест и так из сознания многое стёр,
Поколений разорвана нить
Настоящего с прошлым, хотя удалось
Ему много постичь и понять.
Но что пользы с того? Как бы вновь ни пришлось
Свой народ на Голгофу загнать.
Говорили ему старики, что хранит
Русь наследие прошлых времён,
Что дух Ариев жив, он в сердцах русских спит.
Что старейшины древних времён
Передали наследие – в сказах оно,
В старых книгах и вере былой.
Тайны древних манят и пьянят, как вино,
Нарушая привычный покой.
Говорят: эти книги – наследье волхвов,
Про Богов, что христьяне клянут.
И к отчаянью злому холопов – попов
Им сейчас ещё гимны поют.
Где–то праздники древних справляют в лесах,
Где–то песни звучат прошлых лет.
И об этом не знают в московских верхах.
Власти верят, что ереси нет.
Всё спокойно, всё славно, народ убеждён
В том, что нехристей нет по стране,
Что безбожник последний жестоко сожжен
И что правда в хорошем вине!
Год проходит в раздумье. И бедный чернец
Ищет выход, которого нет.
И в тревоге монах: как найти, наконец,
На вопросы правдивый ответ?
Может, плюнуть на всё и податься в леса,
Поискать непокорных волхвов.
Или просто о правде молить небеса,
Чтобы тайны прошедших веков
Были сердцу открыты, но где этот бог,
Что услышит, поможет, спасёт?
Может, это языческий древний Сварог,
Но он разве к монаху придёт?
С этой мыслью безрадостной честный писец
Тёмной ночью без света сидит
И не знает, что делать, как быть, наконец, –
Ведь за Родину сердце болит.
Но вдруг в келью его свет дрожащий проник,
Закружился и пламенем стал,
И из пламени вышел высокий старик,
Схимник в ужасе на пол упал.
Он воскликнул: «Уйди, от монаха отстань!
Я добыча, злой дух, не твоя»,
Но услышал в ответ: «Лучше на ноги встань
И послушай, христьянин, меня.
Я когда – то, как ты, книгу мира писал
О далёких прошедших годах,
Зерна истины в свитках старинных искал
И на мёртвых бывал городах.
Видел многое я и, как ты, у огня,
Погрузившись в работу, сидел.
И напрасно, монах, ты боишься меня,
Я за правду всем сердцем болел.
То, что тенью к тебе, ты за то не взыщи,
Не пугать я пришёл, а сказать:
Ты, сын мой, предания древних ищи,
Наш народ их не может не знать.
И послушай меня, я тебе не чужой,
Пред тобою хранитель и жрец,
Этой ночью я буду, монашек, с тобой,
Ты за дело садись». «Я всё понял, отец».
И дрожащей рукою монах стал писать
То, что дух ему тихо шептал.
Ночь прошла незаметно, и стало светать,
К утру схимник мертвецки устал.
Он уснул, улыбаясь: Господь услыхал,
И достойный напишет он труд.
Сварог древнего волхва на помощь послал,
Если надо, другие придут.
Он узнал, что когда–то на третьей звезде[11]
Жили руссы в бескрайней дали.
Но их мир угасал, и в суровой борьбе
Загрузили они корабли.
И средь звёздных туманов, средь тысяч светил,
Отыскали мир жизни иной,
Мир планеты надежд – её Род подарил,
Мир согласия, ясный, большой.
В свете жёлтого солнца купалась Земля,
Она ласку дарила и свет,
На просторах её зеленёли поля,
И, казалось, добрей её нет.
Здесь пришельцы нашли под Седавой[12]– звездой
Себе место в бору у реки
И построили город красивый, большой,
Его «Ором» они нарекли.
Среди Ора Алатарь[13] ступенчатый встал, –
Пирамида из белых камней.
В ней волхвами был вымощен золотом зал
Для приёма небесных гостей.
Он искрился, сбирая небесную «ярь»[14],
Ориану той силой храня.
Это был планетарный гиганский алтарь,
Не горело в нём только огня.
И на девственных землях в красе поднялись
Сотни мелких других городов,
Постепенно в одно государство слились –
Это стоило многих трудов.
Время шло, и за тысячи лет вознеслась
Ориана великой страной.
Через светлый Алатырь наладилась связь
С миром предков, их древней звездой.
Корабли ориан бороздили простор
Бесконечной великой дали,
Посылал их в далёкие странствия Ор,
Мудрецы их сквозь время вели.
А на юге за морем жил чёрный народ –
Лемурийцев и Тархов страна[15].
Там был мудрости светлой высокий оплот,
Как и Ор, процветала она.
Оба мира общались и были друзья,
Их роднил ветер звездных дорог.
У обоих у власти стояли Князья,
Главным богом был вещий Сварог.
Проходили столетья, шли тысячи лет,
Ориана цвела и цвела,
Было руссами много добыто побед,
Но великой считалась одна:
То победа над Дыем[16], над тьмою из тьмы,
Над народом с созвездия Льва,
В дальнем космосе битву жестоко вели,
Там погибла планета одна.
И осколок планеты к Земле подведён
Был коварным и дерзким врагом,
На Лемурию грозно обрушился он,
Её волны накрыли потом[17].
И оставшись с «гостями» один на один,
Наши предки смогли устоять.
Континенты тонули, но остров общин
Маги мыслью пытались сдержать.
В небе вечном врагов одолели они,
Сохранили мир света для нас,
И пленив их, пустили на Земле к себе,
Среди нас те живут и сейчас[18].
А погибшей планеты осколок ядра
Руссы в космосе дальнем нашли,
Задержали в полёте и чрез века
На орбиту Земли привели.
Он ночным стал светилом, был назван Луной,
Посылая свет Солнца к Земле.
Его видно на небе, он яркий такой,
Мир Земли благодарен Луне.
Шли века и забылись былые года –
Время бед, катастроф и войны.
Всем казалось, что небо светилось всегда,
И Земля не была без Луны.
О Лемурии помнили только жрецы,
Они знали, как гибла она.
Были сложены Веды, и в них мудрецы
Рассказали, откуда Луна[19].
Георгий Сидоров
________________________________________________________________________________
[1] Сельвестр Медведев – христианский летописец, написавший правдивую историю арийской Руси.
[2] Скифы – родственники по крови древним руссам, по религии – митриане.
[3] Сарматы – родственники по крови древним руссам, по религии – митриане.
[4] Валы Трояна – укрепления на юге Руси, построенные нашим народом в VIII веке до н.э. от набегов киммерийцев.
[5] Мерь, веспы, мурома и др. – финские союзники словян.
[6] Свеи – древнее название шведов.
[7] Народы – ханты, манси.
[8] Современные этнографы Тур Хиердал, Омэ и другие считают, что руссы открыли Аляску в VII–VIII веках, задолго до викингов (писаницы индейцев). [9] Веста – священная книга всех ариев.
[10] Самаргл – сварожич, сын Сварога, один из строителей вселенной.
[11] Третья звезда созвездия Ориона, по преданиям «Стожары».
Девятая от звезды планета «Ор» – метрополия белой расы.
[12] Звезда Севада – Полярная звезда.
[13] «Бел горюч Алатырь камень» – накопитель космической силы, гигантская пирамида.
[14] Ярь – то же, что и прана, ци, ки (язык древних руссов).
[15] Лемурийцы – чёрная раса, пришедшая на Землю с Сириуса.
Тархи – древняя прараса (веды славян).
[16] Дый – темный властелин неба, едва не погубивший Землю, был побеждён Велесом (по русским ведам).
[17] Гибель Лемурии (тайные веды).
[18] Желтая раса пришла на Землю из созвездия Льва (предания,кхмеров,тибетцев, монголов).
[19] Тайные веды руссов – ариев говорят, что Луна была приведена на земное небо нашими предками. Указано даже время – миллион двести тысяч лет тому назад.
|
|
|
